Межвузовский сборник научных трудов “Бахрушинские чтения” 1996 г.: Социокультурное развитие Сибири (XVII – XX века).

Н.А. Куперштох

Организация Новосибирского Научного Центра СО АН СССР: формирование сети институтов и кадрового состава

Примерные контуры Сибирского отделения АН СССР были определены еще до появления официальных документов о его организации. В отдаленной перспективе огромную территорию Сибири и Дальнего Востока должна была охватить сеть комплексных научных центров с развитой инфраструктурой и квалифицированными кадрами. Для выяснения возможностей создания таких центров за Уралом побывала группа экспертов во главе с М. А. Лаврентьевым, которая изучала и сравнивала потенциалы крупных городов Сибири и Дальнего Востока. Попутно М. А. Лаврентьев знакомился с тем “наследством”, которое вскоре должен был принять – с тематикой и кадрами академических ячеек – восточных филиалов АН СССР, отдельных институтов и лабораторий, заповедников и обсерваторий [1].

Сибирское отделение было первым отделением Академии наук СССР, которое объединило сеть научных учреждений за Уралом и организационно и территориально. Научным и организационным центром отделения был определен г. Новосибирск, где предусматривалось создание в короткие сроки 14 новых институтов и крупной библиотеки с приданием им статуса научного центра (ННЦ).

Среди комплекса институтов, организованных в Новосибирске, приоритет был отдан институтам физико-математического и технического профиля (6 НИИ), на втором месте стояли химические институты (4), на третьем – биологические (2). Общественным дисциплинам повезло меньше. В состав ННЦ был включен только Институт экономики и статистики. О причинах “нелюбви” основателей городка науки к обществоведам известно: представители общественных и гуманитарных дисциплин воспринимались как носители идеологических догм, скомпрометировавшие себя готовностью обосновать “неправильное мировоззрение” ученых любой специальности.

Направление исследований в институтах должны были определить люди, которые дали согласие связать свою судьбу с Сибирью. “Мы исходили из того, – не раз говорил М. А. Лаврентьев, – что в каждом будущем институте должен быть авторитетный научный лидер, который и определил бы (по крайней мере на первые годы) лицо института” [2]. 21 и 28 июня 1957 г. Президиум АН СССР назначил первых директоров новосибирских институтов: М. А. Лаврентьева (Институт гидродинамики), С. Л. Соболева (Институт математики с ВЦ), С. А. Христиановича (Институт теоретической и прикладной механики), А. А. Трофимука (Институт геологии и геофизики), К. Б. Карандеева (Институт автоматики и электрометрии), И. И. Новикова (Институт теплофизики), Н. П. Дубинина (Институт цитологии и генетики), А. В. Николаева (Институт неорганической химии), Е. Н. Мешалкина (Институт экспериментальной биологии и медицины), г. И. Будкера (Институт ядерной физики), А. А. Ковальского (Институт химической кинетики и горения) [3]. Директором Института экономики и статистики в 1958 г. стал г. А. Пруденский. Спустя некоторое время были организованы еще несколько НИУ: Институт катализа (директор г. К. Боресков), Институт органической химии (директор Н. Н. Ворожцов), Государственная публичная научно-техническая библиотека (ГПНТБ, и. о. директора И. Т. Суетнов).

В Новосибирске создавались институты, которые не имели аналогов по сочетанию междисциплинарных исследований. Среди них Институт катализа, единственный в стране, в котором проблему катализа и каталитических реакций стали изучать химики, физики, биологи, математики; Институт химической кинетики и горения, начавший разработку новейших направлений на стыке химии и физики; Институт экспериментальной биологии и медицины, единственный в стране и в мире, в котором планировали соединить новейшие исследования в области физиологии и биохимии с практической медициной, и др.

28 октября 1957 г. Президиум АН СССР утвердил штатное расписание новых институтов. 1958 – 1959 гг. стали временем их бурного роста. Формирование кадрового состава шло по нескольким направлениям. Ряд институтов (ядерной физики, гидродинамики, математики и ВЦ, химической кинетики и горения, теплофизики, органической химии, теоретической и прикладной механики) набирали сотрудников в Москве, сделав базовыми столичные институты, и затем, по мере создания подходящих условий для работы, переводили их в Новосибирск. Другие институты зачисляли в штат сотрудников одновременно и в Москве и в Новосибирске, третьи – только в Новосибирске. На первых порах это приводило к разного рода недоразумениям. Как отмечалось в справке, подготовленной кадровой комиссией Оргкомитета СО АН СССР, одни и те же кадры зачислялись дважды, в штат попадали специалисты не по профилю института и просто случайные люди [4].

Каждый институт прошел свой собственный путь формирования. Центрами будущих институтов были научные подразделения и кафедры вузов Москвы, Ленинграда, Львова, Киева, других городов. На базе Московского физико-технического института создавались первые лаборатории Института гидродинамики; Физико-химический институт им. Карпова выделил группу специалистов для Института катализа; лаборатория г. И. Будкера из Института атомной энергии выросла в Институт ядерной физики; Львовский политехнический институт и Институт машиноведения и автоматики Академии наук Украины стали “донорами” Института автоматики и электрометрии. В Институт цитологии и генетики удалось собрать рассеянных по всей стране ученых, которые пострадали за свои научные убеждения после сессии ВАСХНИЛ 1948 г. Ядром Института экспериментальной биологии и медицины стала кафедра хирургии Центрального института усовершенствования врачей.

Непросто складывалась кооперация “коренных” и “пришлых” исследователей. В Институте геологии и геофизики, например, оказались яркие представители как сибирской геологической школы, так и научных школ Москвы, Ленинграда, Львова. Были созданы возможности не только для сближения, но и состязательности разных направлений в геологии. На первых порах это способствовало взаимному обогащению и позволило достичь институту значительных результатов, приведших к открытию больших месторождений нефти, газа, угля.

В других областях науки, например в биологии, динамичное развитие новых институтов вызвало своего рода ревность старых институтов. Например, на совещании руководителей биологических институтов в январе 1959 г. прозвучали такие слова: “Институт цитологии и генетики вырос за один год больше, чем все биологические научно-исследовательские учреждения филиала за 15 лет их жизни” [5]. Хотя это было явным преувеличением, нельзя не видеть, что за такими высказываниями скрывалось недовольство представителей местной научной интеллигенции своим положением: внутри Новосибирского научного центра тоже были приоритеты – новые институты имели более мощную финансовую поддержку.

На 1 октября 1958 г. в новые институты ННЦ было зачислено 924 чел., в том числе 422 научных сотрудника. Темпы прироста численности кадров были самыми высокими в 1959 г. и составили 91% по отношению к 1958 г. По мере заполнения штатного расписания эти темпы снижались и составили в последующие два года 28% и 21% соответственно. К концу 1960 г. численность кадров новых институтов составила 1029 чел. [6]. Вопросы формирования кадрового потенциала НИУ неоднократно рассматривались на заседаниях Президиумов Академии и отделения. Первые итоги были подведены в октябре 1958 г. Принцип комплектования новых институтов путем “создания ядра из способной молодежи, прошедшей школу под руководством крупных ученых”, был признан достаточно эффективным [7].

В организационный период Сибирское отделение получило право на персональный отбор выпускников вузов. Для работы в сибирских институтах были отобраны лучшие студенты, которые на старших курсах проходили целевую подготовку по тематике того или иного НИУ, и затем распределялись на работу в Сибирское отделение. Выпускников старались распределять группами, так как микроклимат в среде недавних однокурсников способствовал их более быстрой адаптации. Например, в Институт цитологии и генетики приехала группа выпускников Московского университета, среди которых был теперешний директор ИЦиГ академик В. К. Шумный. Большая группа молодежи прибыла из Ленинградского университета [8]. Аналогичными способами заполняли штатное расписание и других институтов.

Источники пополнения кадрами институтов Новосибирского научного центра в годы организационного периода выглядели следующим образом: из НИУ Москвы и Ленинграда приехали 932 чел., или почти половина всех прибывших; из НИИ и вузов европейской части СССР – 170 чел. (9%); из НИИ и вузов Сибири и Дальнего Востока включая Западно-Сибирский филиал АН СССР было зачислено в штат ННЦ 788 чел.(42%) [9]. В конце 1958 г. в новых институтах физико-математического и химического профиля выходцы из европейской части СССР составляли 98%, в биологических – 90%, в технических – около 70% [10]. В организованных в рамках отделения институтах, таким образом, новые направления исследований были не просто продекларированы, а обеспечены кадрами, получившими современную подготовку и навыки научной работы в условиях столичных городов.

Те институты, тематика которых смыкалась с разрабатываемыми в рамках филиалов исследованиями, могли обойтись без привлечения специалистов извне. Например, штат Института геологии и геофизики на 72% состоял из сибиряков, активно разрабатывавших проблемы геологии в “досоановский” период и в силу преимущественно прикладной тематики ИГиГ вписавшихся в структуру института. Кадры Института экономики и статистики тоже в основном были набраны из представителей местной научной интеллигенции, в основном преподавателей политэкономии вузов [11].

Формирование научных коллективов начиналось в сложных условиях. Из-за отсутствия производственной базы кадры институтов оказались в разных городах. В 1958 г. более половины зачисленных в новые институты сотрудников работали в центральных НИУ. В течение 1958 г. в Новосибирск переместилась первая группа сотрудников Института гидродинамики и автоматики и Института электрометрии. Переезд основной части сотрудников ННЦ планировалось осуществить в 1959 г., а всего за год принять в три раза больше сотрудников, чем в 1958 г. [12]. Однако из-за срыва темпов строительных работ этого сделать не удалось. В ноябре 1959 г. Президиум СО АН СССР вынужден был специальным распоряжением прекратить прием на работу новых сотрудников в учреждения ННЦ до 1 апреля 1960 г. Положение со строительством было расценено как критическое, “тормозящее перевод в Новосибирск новых институтов и развертывание их научной работы” [13]. В 1959 г. 43 % научных работников ННЦ все еще находились за пределами Сибири, а их численность не удалось даже удвоить [14].

Президиум отделения, исходя из реальной обстановки, был вынужден пересмотреть планируемые лимиты численности персонала научных учреждений на 1960 г. в сторону уменьшения и рекомендовал директорам институтов при приеме сотрудников на работу “руководствоваться возможностью обеспечения их нормальными производственными условиями и жилплощадью” [15]. О том, что эти условия на первых порах были далеки от нормальных, помнят многие старожилы Академгородка. Прибывшая в Сибирь одной из первых П. Я. Кочина так описывала впечатления тех дней: “Весной 1959 г. я и мои первые сотрудники … разместились в экспедиционных бараках. … Зимой дом-барак было очень трудно натопить. Придя домой поздно вечером, одинокие золотодолинцы находили свое помещение промерзшим… приходилось почти непрерывно топить печь, и все же тепло шло вверх, а пол оставался холодным, на нем замерзала вода” [16].

Тяготы организационного периода могли отпугнуть или уже отпугнули многих ценных специалистов, которые намеревались работать в новом научном центре. Текучесть кадров в годы организационного периода была высокой, от 15 до 25 % в год [17]. Многие научные сотрудники, зачисленные на работу в СО АН в Москве и Ленинграде и проработав по тематике новых институтов по 2 и более года, отказывались переезжать на периферию, ссылаясь на отсутствие необходимых условий. Так, половина уволившихся из СО АН научных работников причиной увольнения в 1959 г. назвала отсутствие жилья [18]. Чтобы сохранить кадры, необходимо было ускорить их перевод непосредственно в Сибирь. Таким образом, фактор времени приобретал в данной ситуации решающее значение в реализации планов по развитию сибирской науки.

Усилия М. А. Лаврентьева, направленные на то, чтобы переломить ситуацию со строительством ННЦ, без преувеличения можно назвать героическими. Были использованы все рычаги воздействия на государственные и партийные структуры, чтобы нарастить темпы строительных работ. В первом сданном в эксплуатацию здании Института гидродинамики разместилось сразу несколько институтов. К концу 1960 г. в Новосибирске развернули работу практически все новые институты, хотя многие из них получили собственные корпуса не сразу. В Москве оставались группы сотрудников Института ядерной физики и ГПНТБ, перевод которых был намечен на 1961 г. В 1960 г. за пределами Сибири числилось уже только 10 % научных сотрудников новых институтов.

На очередность получения институтами производственных зданий часто влияли причины, имеющие к науке далекое отношение. Так, Институт экспериментальной биологии и медицины не вселился в специально построенное для него здание из-за личного конфликта М. А. Лаврентьева и Е. Н. Мешалкина; одним из последних получил свой корпус Институт цитологии и генетики, судьба которого висела на волоске из-за происков Т. Д. Лысенко.

Темпы прироста кадров отдельных институтов напрямую зависели от состояния их материальной базы. В связи с предстоящим пуском в эксплуатацию в 1960 г. здания Вычислительного центра и производственного корпуса ИЯФ лимиты численности персонала институтам математики и ядерной физики были увеличены на 90 и 65 единиц соответственно. И наоборот, тем институтам, которые существовали в стесненных условиях, приходилось расставаться с незаполненными ставками. С Института неорганической химии сняли 29 единиц, Института химической кинетики и горения – 44, Института экспериментальной биологии и медицины – 45 [19].

Все НИУ Западно-Сибирского филиала также вошли в состав ННЦ, а сам филиал как организационная структура был ликвидирован. Претерпела изменения сеть его НИУ. Институт геологии еще до ликвидации филиала был выведен из его состава и объединен с новым Институтом геологии и геофизики. Лаборатория Химико-металлургического института в составе 7 чел. была переведена в Институт гидродинамики. Ботсад после перевода в его состав 4 ботанических лабораторий из Биологического института получил статус НИИ [20].

Для перевода кадров Западно-Сибирского филиала были назначены специальные кадровые комиссии, которые оформили перевод в состав Новосибирского научного центра около 300 научных работников. Темпы прироста кадрового потенциала старых институтов существенно уступали новым, но они значительно увеличились с организацией Сибирского отделения. К середине 1961 г. в старых институтах насчитывалось в 1,3 раза больше сотрудников, чем в 1957 г. [21]. Существенное подкрепление кадрами получил Институт радиофизики и электроники, который возглавлял человек сложной и интересной судьбы Ю. Б. Румер.

Главная проблема в годы организационного периода заключалась не в увеличении числа научных работников бывших филиальских НИУ, а в более рациональном использовании имеющегося кадрового потенциала, регулировании его структур, поднятии уровня научных исследований на более высокий уровень.

На Общем собрании СО АН СССР 13 января 1961 г. М. А. Лаврентьев определил 1960 г. как переломный для Сибирского отделения. Если в первые два года основное внимание было сосредоточено на решении хозяйственных задач, то в 1960 г. на первое место вышли вопросы собственно научной и научно-организационной деятельности учреждений отделения. Проанализировав деятельность СО АН СССР по созданию новых институтов ННЦ, М. А. Лаврентьев констатировал, что “задача по перебазированию крупных научных сил на восток страны и слиянию их с местными учеными в основном выполнена” [22].

В Новосибирске сосредоточилась в 1961 г. половина всех НИИ, в которых работали 54 % научных кадров отделения. За годы организации численность научных работников ННЦ по сравнению с “досоановской” увеличилась в 4,5 раза, а с 1958 г. – в 2,2 раза и составила в 1961 г. 1602 чел. [23].

Создание на востоке страны крупного научного центра и первые пять лет его существования – сложный и противоречивый период в развитии науки. С первых же месяцев руководители отделения столкнулись с реальными трудностями и в строительном деле и в комплектовании институтов кадрами ученых. Энтузиазм многих столичных ученых иссяк, когда речь зашла о конкретных сроках переезда в Сибирь. Тем не менее был осуществлен беспрецедентный в истории науки переток интеллектуального потенциала из центра на периферию как в количественном, так и качественном отношении.

Организация Сибирского отделения означала не просто механическое перераспределение кадрового потенциала науки, а своего рода организационную перестройку всей академической науки. Формирование единого комплекса разнопрофильных институтов в Академгородке означало и формирование уникального научного сообщества. В основанном близ Новосибирска научном центре за счет высокой концентрации научно-технического потенциала, уникального экспериментального и опытного оборудования, высококвалифицированных научных кадров были созданы условия для исследований и достижений мирового уровня в стратегически значимых для того времени областях науки и техники.

Примечания:

  1. Лаврентьев М.А. Наука. Технический прогресс. Кадры: Сб. статей и выступлений. Новосибирск, 1980. С. 96.
  2. Лаврентьев М.А. …Прирастать будет Сибирью. Новосибирск, 1982. С. 24.
  3. НАСО, ф. 10, оп. 1, д. 1, л. 7 – 8.
  4. НАСО, ф. 10, оп. 1, д. 16, л. 26, 36; д. 14, Л. 140.
  5. Ибрагимова З., Притвиц Н. “Треугольник” Лаврентьева. М., 1989. С. 102.
  6. Рассчитано по: Архив РАН, ф. 411, оп. 57, д. 187, л. 188 – 192, 211; д. 257, л. 7 – 8, д. 282, л. 128 – 130.
  7. Сибирское отделение Академии наук СССР. Сибирское отделение. Хроника. 1957 – 1982 гг. Новосибирск, 1982. С. 26. (Далее Хроника).
  8. Личный архив автора. Воспоминания И. И. Кикнадзе. Запись от 26 января 1995 г.
  9. Рассчитано по: Молетотов И.А. КПСС – организатор крупного научного центра в Сибири (1957 – 1964 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Новосибирск, 1964. С. 89.
  10. Рассчитано по: НАСО, ф. 10, оп. 3, д. 28, л. 139.
  11. Рассчитано по: НАСО, ф. 10, оп. 3, д. 28, л. 139.
  12. НАСО, ф. 10, оп. 1, д. 14, л. 140.
  13. НАСО, ф. 10, оп. 3, д. 35, л. 72; д. 92, л. 86.
  14. Рассчитано по: Архив РАН, ф. 411, оп. 57, д. 187, л. 188 – 192, 211; д. 257, л. 7 – 8; д. 282, л. 128 – 130.
  15. НАСО, ф. 10, оп. 3. д. 46, л. 342; д. 92, л. 89.
  16. Кочина П.Я. Наука. Люди. Годы. Воспоминания и выступления. М., 1988. С. 223 – 224.
  17. Осипов А.Г. Партийное руководство развитием науки в Сибири // Вопр. истории КПСС. 1988. № 11. С. 79.
  18. Рассчитано по: Архив РАН, ф. 411, оп. 57, д. 257, л. 29.
  19. НАСО, ф. 10, оп. 3, д. 121, л. 176; д. 122, л. 164; д. 124, л. 372.
  20. НАСО, ф. 10, оп. 1, д. 26, л. 25; Хроника. С. 49.
  21. Артемов Е.Т. Организация академической науки в Сибири (1957 – 1980): Дис. … канд. ист. наук. Новосибирск, 1985. С. 98.
  22. Изв. СО АН СССР. 1961. № 4. С. 116.
  23. Рассчитано по: Архив РАН, ф. 411, оп. 57, д. 217, л. 48; д. 187, л. 2, 191 – 194.