Межвузовский сборник научных трудов “Бахрушинские чтения” 1996 г.: Социокультурное развитие Сибири (XVII – XX века).

Н.Ф. Иванцева

Проблема аграрного капитализма в сибирской историографии 60 – 70-х гг.

Как в советской, так и сибирской историографии в 60 – 70-е гг. получили освещение вопросы аграрного капитализма. Развернувшаяся дискуссия о типе аграрной эволюции и уровне развития капитализма разделила историков на две группы. Одни из них (Л. Ф. Скляров, И. М. Разгон, Л. Г. Сухотина, А. П. Бородавкин, Г. Х. Рабинович) полагают, что вплоть до Октябрьской революции в Сибири сохранялась “система государственного феодализма”, а аграрно-капиталистическое развитие шло по прусскому пути [1].

Указанные исследователи основной акцент переносят на феодально-крепостнические пережитки. Л. Г. Сухотина, в частности, видит их в податной системе, землевладении, землепользовании, землеустроительной политике правительства [2]. А. П. Бородавкин, Г. Х. Рабинович уверены, что “аграрный строй Сибири являл картину господства феодально-крепостнической отсталости даже в сравнении с обремененным крепостническими пережитками земледельческим центром страны” [3].

Другая группа ученых-аграрников (В. Г. Тюкавкин, Э. М. Щагин, Л. М. Горюшкин) считают, что в Сибири интенсивно шел процесс превращения патриархального крестьянина в буржуазного фермера. Среди них имеются известные расхождения в мнениях. Если В. Г. Тюкавкин утверждает, что капитализм в сельском хозяйстве Сибири развивался по американско-фермерскому пути [4], то Л. М. Горюшкин и Э. М. Щагин, относя аграрную эволюцию Сибири в целом к фермерскому типу, признают в то же время наличие остатков феодальных отношений [5].

Разделилось мнение историков по вопросу о темпах и уровню развития капитализма в сельском хозяйстве Сибири. Л. Г. Сухотина заявляет что в Сибири в начале двадцатого века капиталистический способ производства еще не сложился [6]. А. А. Храмков полагает, что в сельском хозяйстве Алтая развивались новые капиталистические отношения, но они не достигли уровня Европейской России [7]. В. Г. Тюкавкин и Л. М. Горюшкин, напротив, пришли к выводу о преобладании в сельском хозяйстве Сибири капиталистических производственных отношений [8].

Вопрос о путях развития капитализма в сельском хозяйстве тесно увязывается исследователями с проблемой рынка. Сторонники прусского типа аграрной эволюции обосновывают тезис об отсутствии внутрисибирского рынка, господстве торгово-ростовщического капитала в деревне [9]. В работах В. Г. Тюкавкина и Л. М. Горюшкина сделан вывод о высокой товарности зернового и маслодельческого производства и всесторонне раскрыта и другая сторона процесса образования внутреннего рынка – расслоение мелких земледельцев на сельскую буржуазию и сельский пролетариат.

В 60-х – начале 70-х гг. историки обратились к изучению социальной структуры сибирской деревни, причем, в 60-е гг. большинство исследователей придерживались мнения, что самый многочисленной социальной группой были середняки, которые играли решающую роль в производстве. В последующем, хотя данные ученых о количественном соотношении социальных групп в сибирской деревне разошлись (Л. М. Горюшкин и Е. Я. Слепцов находят, что беднота составляла 47 – 48 %, кулаки – 19 – 20 %, середняки – 33 – 34 % [10], а Г. П. Жидков и В. И. Шишкин утверждают, что это соотношение было иным: 40, 25, 35% [11]), все единодушно заявили о преобладании бедноты. Впоследствии В. И. Шишкин вновь вернулся к тезису, что основной социальной силой в сибирской деревне накануне революции 1917 г. был середняк [12]. Представляется интересным вывод Э. М. Щагина о том, что в условиях массовой колонизации и роста капитализма не столь вглубь, сколь вширь преобладающей тенденцией был рост мелкого и среднего производства, мелкотоварного хозяйства во главе ” с мелким и средним хозяйчиком” [13].

С активизацией изучения аграрного капитализма связана постановка вопроса о наемном труде и численности сельскохозяйственных рабочих. Одним из первых предложил методику подсчета сельскохозяйственных рабочих Л. М. Горюшкин. Основу ее составляло соотношение различных форм займа. Оперируя цифрой сроковых рабочих и зная их долю в общем числе нанимающихся, исследователь определил численность сельскохозяйственных рабочих Западной Сибири в 1917 г.: 185 – 190 тыс. чел. [14] В. П. Сафронов, основываясь на тех же данных, насчитывает 44 тыс. постоянно наемных рабочих [15]. М. М. Шорников утверждает, что их было не менее полумиллиона [16]. Произвольность подсчета этими авторами критиковалась В. Г. Тюкавкиным. Последний, в свою очередь, считая наемными рабочими в деревне всех промысловиков (за исключением предпринимателей), определил их численность в 370 – 375 тыс. чел. [17].

Исследователями количество рабочих выявлялось, главным образом, для определения социальной базы пролетарской революции. Цифровые данные приводились за 1917 г., изменения в численности и составе наемных сельскохозяйственных рабочих не изучались. Привлекаемые сведения фрагментарны, но главное, они не дают представления о степени использования наемного труда в крестьянских хозяйствах, его доли в общей организации труда, что в первую очередь и может быть показателем капитализации производства.

Тенденция аграрно-капиталистической эволюции крестьянского хозяйства Сибири получила развитие в предвоенные годы и в период первой мировой войны. Представляется необходимым подчеркнуть некоторые ее особенности.

Власти начиная с 1906 г. принимали меры к созданию в Сибири отрубного и хуторского хозяйства и образованию частного крестьянского землевладения, что способствовало бы эволюции фермерского типа. Путь к фермерскому хозяйству лежал через превращение обширного землевладения в частную собственность крестьянина, основанную на личном труде, а через нее – к капиталистической частной собственности. Сибирское крестьянство в силу глубоко укоренившихся традиций и сознания общности и равного права на землю не использовало возможности стать реальным собственником земли. Наличие свободных земель при минимальной ренте обеспечивало и при экстенсивных формах производительность хозяйства. Отрубное и хуторское землевладение в Западной Сибири составляло в 1917 г. около 0,3% всего земельного фонда. На хутора и отруба выделилось не более 2,6% крестьянских хозяйств.

Вряд ли правомерно абсолютизировать влияние помещичьих хозяйств центра на эволюцию окраин, в частности Сибири, как и безоговорочно относить казенное и кабинетское землевладение к разряду феодальной собственности. Экономическое использование казенных и кабинетских земель ограничивалось в Сибири взиманием налога, платежей с крестьян, функционированием земельно-лесного хозяйства, но не определяло сущности производственных отношений и системы хозяйства. Государство и Кабинет не препятствовали мобилизации земли. Свидетельство тому – арендное хозяйство, которое, несмотря на более свободные условия аренды, чем в центре страны, эксплуатировалось лишь частично.

Предпринимательскими были лишь немногие хозяйства. Единственным источником существования основной массы крестьянских хозяйств, в том числе и зажиточных, оставался личный труд. Важнейшим фактором, определяющим благосостояние двора, была его населенность. Доля наемного труда оставалась минимальной, не превышая даже в хозяйствах зажиточных крестьян 7%. Рынок труда для постоянных и сроковых рабочих был недостаточно развит, локальные рынки для поденных рабочих тоже не имели завершенных форм.

Примечания:

  1. Бородавкин А.П., Рабинович Г.Х., Сухотина Л.Г. К вопросу о “государственном феодализме” в Сибири // Вопр. истории Сибири. Вып. 3. Томск, 1967 С. 299 – 300.
  2. Сухотина Л.Г. К вопросу о двух путях аграрного капиталистического развития Сибири в советской историографии // Вопр. истории Сибири. Томск, 1969. С. 96 – 97.
  3. Бородавкин А.П. , Рабинович Г.Х. , Сухотина Л.Г Указ. соч. С. 316.
  4. Тюкавкин В.Г. Сибирская деревня накануне Октября. Иркутск, 1966. С. 451.
  5. Горюшкин Л.М. Сибирское крестьянство на рубеже двух веков. Новосибирск, 1967. С. 361; Щагин Э.М. Октябрьская революция в деревне восточных окраин России. М. 1974, С. 97.
  6. Сухотина Л.Г. Указ. соч. С. 96.
  7. Храмков А.А. Развитие хозяйства и экономическое положение крестьянства // Алтай в эпоху капитализма. Барнаул, 1986. С. 126, 131.
  8. Горюшкин Л.М. Сибирское крестьянство на рубеже двух веков. С. 366, 368; Тюкавкин В.Г. Сибирская деревня накануне Октября. С. 458, 462.
  9. Бородавкин А.П. , Рабинович Г.Х. , Сухотина Л.Г. Указ. соч. С. 3 – 19; Бородавкин А.П., Говорков А.А. К истории торговли и торгово-ростовщического капитала в Сибири // Вопр. истории Сибири. Томск, 1965. С. 37 – 60.
  10. Горюшкин Л.М. Социально-экономические предпосылки социалистической революции в сибирской деревне. Новосибирск, 1962. С. 99; Слепцов Е.Я. О применении математических методов при изучении разложения сибирского старожильческого крестьянства накануне Октябрьской революции // Некоторые вопросы истории крестьянства Сибири. Томск, 1976. С. 61
  11. Жидков Г.П. Кабинетское землевладение (1747 – 1917 гг.). Новосибирск, 1973. С. 139; Шишкин В.И. Сибирская деревня накануне и в период Октября // Изв. СО АН СССР. Новосибирск, 1987. № 16, Вып. 3. С. 11.
  12. Шишкин В.И. Некоторые дискуссионные проблемы истории Октябрьской революции и Гражданской войны в Сибири // Вопр. историографии Сибири и Алтая. Барнаул, 1988. С. 109.
  13. Щагин Э.М. Некоторые вопросы аграрной революции в советской историографии Сибири и Дальнего востока // Исторический сборник. Саратов, 1977. Вып. 6. С. 145 – 146, 147 – 148.
  14. Горюшкин Л.М. Социально-экономические предпосылки социалистической революции в сибирской деревне. С. 106.
  15. Сафронов В.П. Октябрь в Сибири. Красноярск, 1962. С. 73, 74.
  16. Шорников М.М. Большевики Сибири в борьбе за победу Октябрьской революции. Новосибирск, 1963. С. 141.
  17. Тюкавкин В.Г. Сибирская деревня накануне Октября. С. 276 – 277.