Статья «Реквием по дятлу» была опубликована в журнале “Высшее образование в России” №2, 2010.

Донских О.А.

Реквием по дятлу

Аннотация:

В статье анализируются последствия экономико ориентированного подхода к системе высшего образования. Показано, что только на основе познавательной рациональности как приоритетной ценности университет сможет выполнять и свою функцию подготовки профессионалов.

Ключевые слова: университет, ценность, цена, экономические отношения, познавательная рациональность.

Annotation:

In the article the effect of the economic-orientated approach to the system of higher education is considered. It is demonstrated that exclusively on the basis of cognitive rationality being the primary value the university is able to accomplish its function of the training of professionals.

Key words: university, value, price, economic relations, cognitive rationality.

Задача государства и общества заключается в создании условий, при которых человек, реализовавший своё право на образование, мог бы в полной мере воспользоваться своими знаниями и применить их на практике максимально эффективно для экономики России. Это и есть востребованный экономикой специалист.

А.А.Фурсенко

Университет – это место, где культивируется самосознание эпохи.

К. Ясперс

Со времени перестройки мы узнали, что включены в рыночные отношения и что рынок все расставляет по своим местам. С этого же времени образование все больше трансформируется в услугу, а преподаватели всех уровней (наряду с другими элементами рыночных отношений) – в «человеческий капитал». Соответственно, любое высшее учебное заведение оказывается субъектом рыночных отношений наряду в том же статусе, что и другие компании. Собственно, институты и университеты и в социалистическое время были частью экономики. Разница в том, что существенно поменялись акценты, и экономическая составляющая образовательной системы стала безраздельно доминировать, причем доминировать в первую очередь идеологически. Все отношения по поводу образования стали переводиться на денежную плоскость. Иначе и образно говоря, цены с хрустом съедают ценности. Поскольку в таких условиях не ценности задают цены, а наоборот, возникает новая ситуация.

Конечно, университет включен в экономические отношения. У него есть бюджет, и он может приносить убытки или прибыль (что очень хорошо поняли некоторые деятели государственных и создатели частных вузов). Преподаватели вузов и школьные учителя такие же наемные рабочие, как и другие служащие, поскольку они живут на зарплату.

Я не хотел бы сейчас обсуждать идею университета как таковую, а только потенциальные и актуальные последствия идеологии рынка применительно к университету.

Для этого я воспользуюсь одной экологической моделью.

«Давайте соорудим лес для дятла. Представим себе, что однажды дятел решил изменить лес таким образом, чтобы создать для себя максимально комфортные условия. Что же они включают? Прежде всего, это большое количество разнообразной и вкусной пищи. Кроме того, большие деревья с податливой древесиной, в которой легко вырубать комфортабельные дупла для гнезд. Это могут быть, например, старые осины с уже размягченной и обработанной грибком древесиной. Обезопасить жизнь дятлов может отсутствие в лесу хищных птиц и хищных лазящих зверей. Для достижения же продолжительного благополучия нужно в этом лесу избавить дятлов от пищевых конкурентов. Их всех вкупе с хищниками тоже следует считать вредителями дятла. Итак, круг проблем обозначился, начнем преобразование обычного леса в лес особенно удобный для дятла. Для начала все деревья нужно ослабить и заразить короедами, усачами, златками. … Хорошо бы исключить из леса всех хищных птиц, дятел от них страдает. Впрочем, нужно бороться с вредителями дятла, это те птицы, звери и насекомые которые тоже едят семена из шишек. … Заботиться следует и о тех, кто не создает, но заметно ослабляет деревья и заставляет их заболеть. Ведь здоровое дерево бесполезно. …

Что же получится? … Естественно, что его деревья станут быстро погибать, причем даже возобновление древостоя приостановится. Избыток потребителей древесины за недостатком взрослых деревьев будет переходить на подрост и его съедят. Исчезновение хищников снимет пресс с популяций других животных, например, с грызунов. Они начнут интенсивно поедать молодые веточки и всходы, ростки деревьев и кустарников. Лес перестанет возобновляться. Уничтожение насекомоядных птиц, возможных конкурентов дятла ослабит контроль над численностью многих насекомых, личинки которых поедают не только древесину стволов, но и корни. Армия личинок хрущей разного возраста набросится на корни травянистых и древесных растений. В результате такого преобразования в населении леса очень скоро получится не «лес для дятла», а значительное безлесное пространство, где не сможет жить ни один дятел»[1].

Давайте представим, что мы свели отношения университета и общества к чисто экономическим и управляем университетом как компанией. Какие преобразования необходимы, чтобы он в конкурентной среде давал при минимальных затратах максимальную прибыль? Иначе говоря, в университет приходит менеджер, который не видит принципиальной разницы между университетом и, скажем, нефтяной компанией, и обладая полной властью, начинает перестраивать доверенное ему учреждение.

Что он будет делать?

Итак, на входе у нас есть разнокачественное сырье в виде абитуриентов, они проводят в университете определенное время, которое необходимо, чтобы сформировать продукт, способный конкурировать на рынке труда и который поэтому можно максимально выгодно продать.

Как добиться максимальной эффективности? Что необходимо оптимизировать и рационализировать? Во-первых, нужно максимально сократить время на обучение (это экономит как зарплату преподавателей, так и аренду площадей). Во-вторых, нужно гарантировать себе рынок сбыта. Лучше всего это сделать с помощью договоров с крупными компаниями. В-третьих, нужно оптимизировать как фонд заработной платы, так и фонд недвижимости. В-четвертых, нужно активно работать на имидж, и т.д.

Соответственно, можно легко представить, в каком примерно направлении нужно будет преобразовывать деятельность университета.

  • Необходимо исключить все те специализации, которые не дают дохода выше определенной планки, и, напротив, развивать все те, которые этот доход дают. Следовательно, он начнет с сокращения определенных курсов и кафедр, в первую очередь общеобразовательных. По-видимому, оптимальным станет организация учебого процесса именно по специальностям, и будут просто формироваться соответствующие группы педагогов, поэтому кафедры, где есть специалисты по одним и тем же дисциплинам, ликвидируются. Все преподаватели переводятся на срочные договоры.
  • Минимизируется общеобразовательная составляющая специальности – оставляется только то, что необходимо непосредственно для формирования навыков работника. Это позволяет существенно ускорить процесс подготовки. И, соответственно, готовить бакалавров за три, а не за четыре года, а в перспективе – еще быстрее е быстрее.
  • Нужно создавать отделы по изучению спроса и рекламы с правом заключения соответствующих договоров. Они начнут определять политику университета, поскольку именно они будут определять, что необходимо потребителям университетского продукта.
  • Необходимо оптимизировать использование недвижимого фонда. Если есть организации, готовые платить больше, им должно отдаваться преимущество.
  • Все отношения внутри вуза нужно перевести на чисто коммерческие: каждое подразделение будет заниматься как работой по подготовке новых курсов для новых специализаций, так и планированием и оплатой занятости учебного фонда. Таким образом, отдельные направления станут возглавлять профессиональные управленцы, а сэкономленные средства могут быть использованы для премий им самим.
  • Библиотеки пополняются только наборами пособий для курсов, ведущихся в данном учебном заведении.
  • Университет будет работать по договорам по подготовке и переподготовке работников для определенных компаний: здесь возможны разные формы – от краткосрочных курсов до специализации студенческих групп.
  • За все брать деньги по максимуму.
  • Научная работа может быть поддержана только на уровне хоздоговоров.

Результат.

Структура специальностей и, соответственно, подразделений будет варьировать по требованиям рынка.

Из университета окончательно исчезнет фундаментальная наука (там, где она, конечно, есть) со своими традициями. Любые научные школы становятся ненужными, потому что они затратны – проще по необходимости нанимать специалистов по кратковременным договорам. Студенты («благополучатели», по терминологии нашего министра) будут получать лишь то, что делает их професионалами в определенных и постоянно сужающихся сферах. Группы будут формироваться на разные сроки под совершенно определенные специализации. Здания превращаются в самостоятельный источник дохода. Библиотеки как центры знаний перестраиваются, превращаясь в центры по выдаче наборов пособий. Преподаватели любого уровня нанимаются только на время выполнения определенных задач. Постоянные сотрудники – это только сотрудники администрации и, конечно, отделов рекламы и имиджа и изучения спроса. Таким образом, университет шаг за шагом превращается в курсы по подготовке специалистов разного качества. Тем более, что образование становится непрерывным, человеку постоянно приходится переучиваться, и пластичные учреждения по организации курсов разного рода оказываются гораздо более экономичными, чем неповоротливые университеты.

Именно такой подход к системе образования сформировался к настоящему времени и декларируется министром образования и науки: «Полностью признавая, что образование является важнейшим общественным благом, мы должны ориентировать его на те сектора экономики и социальной сферы, которые будут востребованы. Иначе это благо превратится в свою противоположность: граждане – «благополучатели», – не сумев устроиться на достойную работу по полученной специальности, будут чувствовать, что государство их обмануло, направив по тупиковому пути»[2]. И еще со школы нужно направлять образование в направлении будущей профессиональной карьеры – «Понимание общих тенденций социально-экономического (цивилизационного) развития позволяет сконцентрировать усилия на улучшении качества обучения в школе по тем областям, которые необходимы для успешного и перспективного профессионального образования»[3]. В свое время исключили логику из программы наших школ, ну и что?

Правда, этому странно противоречит утверждение, что современный учитель «…должен научить учиться и передать школьникам любовь к этому увлекательному занятию. Для этого учитель сам должен быть для ребят образцом постоянного саморазвития»[4]. Здесь уже непонятно, поскольку передача любви в услугу не вписывается и быть образцом учитель тоже не подряжался, это такие ценности, которые в цену это входить не могут. Во всяком случае, совершенно точно можно сказать, что этих функций служебная инструкция учителя или преподавателя высшей школы не предусматривает. Тут уж что-нибудь одно – или услуга в виде передачи необходимой информации для последующей профессиональной деятельности, или деятельность по формированию определенных ценностей. Поэтому такие пасажи можно расценивать лишь как дань ретроградам. Гораздо последовательнее и понятнее утверждение, что обучение в вузе должно экономить деньги бизнесменов: ««А также и экономия для бизнеса! Известно, что поиск простого специалиста с помощью рекрутинговых агентств обходится в более чем $10 000. Дополнительно к этому расходы на переподготовку, мотивацию и лояльность. Примерно столько же стоит обучить человека «под себя» 3-4 года в ведущем вузе, и при этом вопросы переподготовки и лояльности уже не возникают, т.к. работодатель и работник к этому времени знает друг друга целых 3 года!»[5] Очень радует такая трогательная забота министра о наших бизнесменах.

Если мотивация состоит лишь в том, чтобы встроиться в общество и зарабатывать деньги, то действительно никакие университеты не нужны. Да и общество становится все примитивнее. Спрос формируется. Если система образования формирует людей, привыкших к определенному уровню общения, обладающих серьезными знаниями в разных областях, умеющих анализировать и понимающих ценность культуры, то спрос будет совсем другим. Если идти у него на поводу, он будет деградировать. Это хорошо демонстрирует наше телевидение. Народ, который рассказывал самые замечательные анекдоты, от души смеется самым вульгарным шуткам команды Петросяна. Да и когда смеяться, ему подсказывает то же телевидение, а то вдруг пропустит что-нибудь по глупости.

Соответственно, университет с необходимостью и естественно вырождается, и вместо единого организма со своим микроклиматом, где ценностями считаются знания и интеллектуальная свобода, возникает постепенно деградирующее предприятие, дающее наряду с чисто профессиональными знаниями бухгалтеров, стоматологов, инженеров и специалистов по гражданскому праву уроки кулинарии, макияжа, первой медицинской помощи и приемов сексуальной жизни.

Проблема в том, что приходящие на смену университетам курсы могут бесперебойно работать лишь в том случае, если есть фундаментальная наука и специалисты высочайшего уровня. А их подготовка не может осуществляться в рамках университетов.

Здесь ответ комсомольцев капиталистической системы состоит в том, что создаются так называемые «национальные исследовательские университеты», готовящие элиту. Идеология такая – даже при ухудшающемся школьном образовании, реформировать которое долго и дорого, найдется определенный процент благополучателей, которые наполнят светлые оборудованные аудитории нескольких вузов. И тех, кто закончит эти вузы, будет достаточно, чтобы обеспечить нашу экономику.

Однако ситуация не такая простая. «Опасения относительно университета как центра воспроизводства интеллектуальной элиты высказывал в свое время основатель институционального направления в политэкономии Т.Веблен. Его заинтересовало не столько давление на университеты со стороны государства, сколько возрастающее влияние новых социальных лидеров: инженеров, техников, бизнесменов, стремящихся низвести высшее знание до уровня товара и предмета спекуляции. По его словам, «капитаны индустрии», не умея оценить культурное и социальное значение отвлеченной тяги к знаниям и праздной любознательности, неизбежно поставят на приоритетные места соображения престижности и презентабельности университетов»[6]. Т.е. и в этом случае та же опасность со стороны поклонников философии дятла. Нужно учесть еще и то, что наши «капитаны индустрии» не имеют серьезного желания, да и возможностей осуществлять длинные инвестиции в образование, а без этого связь бизнеса с образованием становится грубо утилитарной. Образовательные учреждения должны принять ситуацию необходимости перестраивать свои программы каждые несколько лет (если не каждый год), чтобы соответствовать меняющимся требованиям бизнеса.

Надо заметить, что опасность последовательно проводимой политики, ориентирующейся на чисто экономические критерии, для России гораздо больше, чем для западных университетов. Она велика и для них, но на выживание европейской и американской систем высшего образования работают по крайней мере два фактора, которых нет в России. Во-первых, это автономия университета. Это одна из важнейших традиционных его ценностей, и даже в случае государственного финансирования автономия сомнению не подвергается (в соответствии с принципом no strings attached – букв. «без веревок», который означает, что тот, кто дает деньги, не получает права решать). У нас же господствует дико капиталистическое убеждение, что кто платит, тот заказывает музыку.

И, во-вторых, иной, значительно более высокий уровень включенности в научную деятельность. Это связано с тем, что у нас существует разделение Академии наук и университета. Не случайно возникло выражение «вузовская» наука, которая по своему статусу заведомо ниже науки «академической», и ориентация на мировые достижения реально существует лишь в нескольких вузах страны. Для остальных остается работа по хоздоговорам, которая, как правило, может быть названа наукой лишь с большой натяжкой.

Конечно, совершенно очевидно, что университет не может быть башней из слоновой кости, где сидят высоколобые представители рода Homo sapiens и мыслят о высоком, не спускаясь на грешную землю. Университет, как и работающие в нем ученые неизбежно и плотно включены в экономические отношения. Вопрос в акцентах.

Не случайно Т. Парсонс и Дж. Платт, признавая важность профессионального обучения, пишут: «Несмотря на свое отличие от других институтов и сосредоточении на познавательном комплексе университет выполняет не одну а много функций. … Именно среди этих функций ценность познавательной рациональности явно является первенствующей, и благодаря ей те ценностные сферы, которые с ней связаны выходят на первое место в общей системе ценностей. Прототипом первенства познавательной рациональности выступает школа искуств и наук и связанное с ней институциализованное исследование»[7]. Таким образом, появление новых специальностей, вроде менеджмента и маркетинга, несмотря на всю востребованность и даже количественное превосходство, не должно менять приоритеты университетского образования. Причем ценность чистой познавательной рациональности характерна именно и только для университетского образования. Соответственно, именно и только этой основе автономный университет может вступать в диалог с другими социальными институтами, включая властные структуры.

А без диалога университет оказывается в позиции объекта властных решений, как это и происходит у нас. И, конечно, в таких условиях реализовать свои ценностные устновки он в принципе не может.

Осмысливая университет в современных условиях, Барнетт Рональд говорит о необходимости таких видов интеллектуальной деятельности внутри университета как 1) критическая междисциплинарность, которая позволяет работать в условиях неопределенности, 2) коллективный самоанализ, необходимый для творческой разработки новых перспектив своего существования, 3) целевое возрождение в форме постоянного диалога – «в нем должна быть дискуссия не только о результатах, основаниях, приоритетах и методах общения, но и разговор о собственном месте в этом общении»; 4) дисциплинарные границы становятся подвижными, идентичность уходит в маргинальную область. И уже только следующим условием выступает ангажированность университета, когда он «вступает в альянс с промышленностью, профессиональными объединениями, внешними по отношению к университету консультантами для того, чтобы сохранить свое место на рынке производства знаний»[8].

Представим теперь, что лес выстраивается сам по себе, будучи некоторой целостностью (хотя он, разумеется, взаимодействует с гидросферой, атмосферой и литосферой, но уже само понятие взаимодействия подразумевает особенность субъекта взаимодействия). Здесь на первый план должна выступить та ценность, которая делает лес лесом. Чтобы каждому отдельному существу было хорошо в лесу не в будущем, а в настоящем. Если мы говорим о системе образования, очевидно, что она является подсистемой общества, как и лес является частью природной среды со своими особенностями. В то же время есть то, что делает ее тем, что она есть. И совершенно очевидно, что именно ценность ее особости, ее энтелехия является системообразующим фактором, а не ценности, растворяющие ее в других подсистемах.

Иначе говоря, именно процесс обучения является самоценностью. Если мы берем этот процесс как взаимодействие учителя и ученика, то на первый план выходит качество образования, но не как качество профессионала, включающегося в новую систему отношений после выхода из среднего специального учебного заведения или из вуза, а как качество процесса образования. Оно распадается на 1) качество учителей, так, известно, что это качество не может быть выше качества учителя; и 2) качество условий образования. Второе обсуждается, и есть программы, предусматривающие (хотя в основном только для школ) повышение качества условий. Возьмем первое. Если мы ставим реализуем образовательную политику на основе такого подхода, то она будет направлена на то, чтобы готовить учителей высочайшего класса и на привлечение в вузы настоящих ученых и создавать условия для их успешной работы.

Для вуза это подразумевает:

  • резкое сокращение числа учебных часов, чтобы ученый мог работать по своей научной специальности;
  • творческие отпуска для написания монографий;
  • возможность регулярно повышать квалификацию как в методическом, так и в профессиональном плане (и, конечно, не на двухнедельных курсах);
  • возможность ездить на конференции и стажировки в лучшие центры страны и мира;
  • создание материальных условий как для научной, так и для преподавательской работы, включая оборудование, научные библиотеки, и т.д.

В этом случае студенты приобщаются к настоящей научной работе, а не привыкают к процессу голой трансляции некоторых сведений. Вуз начинает работать на себя в том смысле, что по крайней мере часть лучших выпускников остается в вузе, а не те, кто не смог найти для себя место в хорошей компании. При этом высшей ценностью для них будет не стоимость получаемого продукта, а сама научная работа, познавательная рациональность. Стоимость доставляемых языком услуг, так же как и стоимость продукта научного труда окажутся сопутствующими факторами. Вуз будет готовить профессионалов-выпускников высшей категории. И заключать договоры с бизнесом. Но не зависеть от него.

Кстати говоря, если говорить об инновационной экономике, совершенно очевидно, что дятлоэкономический подход к образованию исключит саму возможность инновационной экономики. Но это уже другая тема.


[1] Ердаков Л.Н. Непрерывное экологическое образование (Экология для зеленых). Новосибирск, 2009 (in lit.)

[2] Материалы к выступлению Министра образования и науки Российской Федерации Андрея Фурсенко на Генеральной конференции ЮНЕСКО с основным сообщением по теме «Какое образование нужно для будущего? Уроки крупнейших международных конференций по образованию». г.Париж, 9 октября 2009 года.

[3] Там же.

[4] Там же.

[6] Латыш Н.И. Идея университета в контексте современной цивилизации // Идея университета: парадоксы самоописания. Минск, БГУ, 2002. С. 14.

[7] Talcott Parsons and Gerald Platt with the collaboration of Neil J. Smelser. The American University. Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, 1973. P.103.